Ракеты Ким Чен Ына помогут Ирану победить: Трамп просит переговоров. Блицкрига не получилось

Вместе с политологом, руководителем Центра геополитических исследований Института инновационного развития Дмитрием Родионовым разбираем ситуацию на Ближнем Востоке. Западные СМИ уверены, что Трамп идёт на огромный риск, начав операцию против Ирана. Дескать, затягивание этой войны подорвёт окончательно его репутацию и шансы республиканцев на выборах. Тем более что, по опросам Reuters, лишь 25% американцев поддерживают войну против Ирана.

Блицкрига не получилось

– Кому сейчас больше нужны переговоры? Трампу или Ирану? Тегеран уже высказался, что не будет вести переговоры с США. Похоже, блицкрига не получилось.

– Трампу сейчас нужны не то что переговоры – ему нужно показать какой-то конкретный, ощутимый результат. И вот почему это критично. Давайте вспомним операцию против Мадуро в Венесуэле. Она обошлась американским налогоплательщикам в 3 миллиарда долларов. Сумма, конечно, не ахти какая на фоне общего бюджета Пентагона, но трату таких денег нужно чем-то объяснять избирателям. И если операция против Мадуро преподносилась как успех Трампа, то в Иране мы этого успеха пока не видим. А "счетчик" там уже натикал явно больше трех миллиардов.

– В первые же часы уничтожили верхушку иранского командования. Это не успех?

– Если посмотреть на факты, то картина складывается противоречивая. Да, им действительно удалось убить Хаменеи, главу Генштаба, министра обороны, командующего КСИР. Причем в самом начале операции. Это мощный удар. Но вот уже третий день война продолжается. И здесь возникает главный вопрос: если Трамп утверждает, что все лидеры погибли, то кто командует сопротивлением? И самое важное – сопротивление продолжается, и среди американцев уже есть жертвы.

– Изначальный план дал трещину?

– Именно так. Видимо, расчет в Вашингтоне был на то, что с уничтожением всей верхушки Иран падет в считаные часы, военные и чиновники побегут сдаваться. Но этот расчет не оправдался.

– А как же внутренняя оппозиция, протестная улица? На нее ведь тоже могли ставить?

– Да, и это важный момент. Ставка на "улицу", которую, надо признать, иранским властям удалось в значительной степени зачистить буквально накануне событий. Мы не видим сейчас массовых выходов той самой оппозиции, которая могла бы работать в качестве пятой колонны, осложняя работу властей изнутри. Наоборот, мы видим достаточно масштабные провластные митинги.

– Получается, Трамп загнал себя в угол?

– Ситуация действительно серьезная. Сейчас Трампу нужно как-то красиво соскочить с темы, объявив, что ему удалось достигнуть главных целей, и на этом свернуть операцию. Но, судя по всему, просто так выйти из этого положения не получится. Тут как в поговорке: вход – рубль, а выход – миллиарды долларов.

– Некоторые считают, что Иран специально пока бьет очень слабо и дозированно. Почему?

– Потому что в Тегеране, видимо, надеются, что Трамп одумается. Они видят, что география конфликта расширяется, но пока обе стороны не переходят определенные "красные черты". Иран, судя по всему, рассчитывает, что Трамп поймет: ничего из того, что было изначально задумано (быстрая победа и капитуляция), не вышло.

Иран настраивает страны Залива против себя

– Есть мнение, что США выгодно, чтобы Саудовская Аравия и ОАЭ ввязались в конфликт и чтобы Иран их одолел. А потом США и Израиль одолеют Иран и заберут себе весь регион с нефтью ОАЭ и саудитов.

– Да, действительно, такая точка зрения существует. Но тут не совсем понятна позиция самого Тегерана. Давайте посмотрим на географию ударов. Одно дело, когда Иран бьет по Саудовской Аравии. Это еще можно объяснить логикой соперничества: Саудовская Аравия была и остается одним из главных геополитических противников Ирана в регионе. С Эмиратами ситуация сложнее: они, наоборот, пытались стать посредниками и сделали многое, чтобы предотвратить прямую конфронтацию.

Но сейчас Иран наносит удары далеко не только по военным объектам, но и по гражданской инфраструктуре в странах Залива. И это ключевой момент. Тем самым он настраивает против себя решительно всех.

– Это может сплотить арабские монархии против Ирана?

– Верно. Особенно показателен пример с Оманом. На территории Омана нет американских военных баз, и Маскат делал всё, чтобы оставаться нейтральным каналом для диалога. И если удары затрагивают даже таких игроков, то страны Персидского залива действительно могут сейчас объединиться, чтобы нейтрализовать иранскую угрозу для себя.

Понятное дело, что вряд они завтра начнут вместе с США и Израилем наносить массированные удары по Ирану. Но репутационные потери Тегерана колоссальны.

Помощь КНДР

– Лидер КНДР Ким Чен Ын заявил, что готов начать поставки своих ракет Ирану. Насколько такой вариант вообще реален?

– Трудно сказать, насколько за этим последуют реальные действия. Хотя информация о том, что КНДР достаточно давно помогает Ирану в области ракетных разработок, действительно появлялась в СМИ.

Но здесь важно понимать один нюанс. Если Пхеньян и помогает, то до сих пор это делалось неофициально, скрытно. Вопрос в том, насколько КНДР готова выйти из тени и начать помогать Ирану открыто.

– Если ракеты пойдут, это же изменит расклад?

– Безусловно, изменит. Если Пхеньян сейчас начнет официальные, открытые поставки ракет Ирану, это будет фактически открытое вмешательство в конфликт.

Не будем забывать и про Китай. Пекин имеет значительное влияние на КНДР, и вряд ли он одобрит такую форму вмешательства, которая может расширить войну и привлечь лишнее внимание к региону.

– То есть помощи от КНДР ждать не стоит?

– Помогать скрытно, неофициально, не влезая в открытую конфронтацию, – да, Пхеньян может. И не только Пхеньян, кстати.

– Вы говорите о России?

– Да. Просто смотреть сквозь пальцы, когда утюжат твоего союзника, неправильно. Причем Иран для нас не просто какой-то абстрактный союзник. Это страна, которая нам помогала, в том числе поставками беспилотников. Закрывать на это глаза было бы, мягко скажем, странно.

Падение Ирана нам сейчас категорически невыгодно. Это обрушит весь баланс сил в регионе. Поэтому мы в гораздо большей степени, чем КНДР, заинтересованы в том, чтобы Иран устоял.