Мобилизация неизбежна? "Если откусывать по лесополке в неделю, воевать будем ещё сто лет"

Питерский поэт и писатель, лауреат национальной премии "Слово" Дмитрий Филиппов – не гражданский литератор. Его боевой путь начался со Второй чеченской. Отслужив, писал книги и работал рядовым чиновником, а в октябре 2022 года уволился и добровольцем ушел на СВО.

Полтора года служил сапером, потом перевелся в роту разведки и стал оператором БПЛА. Дважды ранен, четырежды награжден, в том числе – медалями "За Отвагу" и "За воинскую доблесть". Был участником освобождения Авдеевки и написал об этом книгу "Собиратель тишины". За эту книгу и стал лауреатом "Слова".

Даже на передовой он продолжает писать: стихи и новые романы. А еще ведет канал, который назвал по собственному позывному – "Вожак". В нем поэт и писатель делится мыслями о самом наболевшем. Свое право на мнение он заслужил боевым опытом и собственной кровью, потерей друзей и сослуживцев.

Филиппов, безусловно, знает, о чем говорит, пусть даже его слова не понравятся многим. И сегодня "Вожак" убежден: нам нужна новая мобилизация.

"Работает простая арифметика"

По словам Дмитрия Филиппова, среди тех, кто сегодня находится "за ленточкой", царит удивительное единодушие. По его оценке, около 90% бойцов, особенно тех, кого призвали в памятном 2022-м, встретят идею второй волны мобилизации едва ли не с улыбкой. Остальные 10% как минимум не станут возражать. Но природа этого единодушия, поясняет писатель, далеко не так проста, как кажется, и складывается из целого ряда обстоятельств, с которыми ежедневно сталкиваются люди на фронте.

Один из факторов – элементарная логика выживания на передовой.

Чем больше подразделений находится на линии боевого соприкосновения, тем меньше вероятность того, что именно конкретного бойца отправят на очередной штурм или на закрепление позиций. По словам "Вожака", за годы боевых действий изменилась до неузнаваемости сама природа войны:

В начале войны я ещё встречал людей, желающих добровольно отправиться на штурм и совершить подвиг. Сейчас же таких бойцов нет. "Птички" кардинально изменили характер боевых действий. ЛБС перестала быть линией, а превратилась в жирную килл-зону в глубину на 20 км. В этой зоне все летающее пытается тебя убить. А твоя задача – отпетлять в сторону и выжить. И еще выполнить при этом поставленную задачу. Вот и вся война в этой зоне.

Филиппов говорит прямо: требовать постоянного героизма от людей, которые находятся на передовой столь долго, бессмысленно и несправедливо.

Время героев прошло. И нельзя упрекать людей, воюющих четвертый год подряд, в том, что они не хотят быть героями. Потому что, если бойцу приходится совершать чудеса героизма, значит, где-то кто-то накосячил с планированием.

Русское чувство справедливости

Второй мотив, который звучит в разговорах фронтовиков, куда более эмоционален. Это вопрос справедливости. У мобилизованных в 2022 году и до сих пор находящихся на передовой возникает естественное желание увидеть рядом тех, кто на гражданке любит казаться настоящими "мачо".

Филиппов говорит об этом без дипломатии:

Да, мы, участники СВО, мобилизованные в 2022 году, хотим, чтобы мужики на большой земле, все эти рыбаки и охотники, туристы и выживальщики, реконструкторы и экстремальщики… приехали на фронт и доказали свою маскулинность с оружием в руках.

Отдельный разговор – о так называемых "диванных патриотах", которые активно обсуждают войну с безопасной дистанции и считают себя вправе учить солдат воевать в чатах, блогах, радио- и телеэфирах. Фронтовики ждут их особенно нетерпеливо.

Филиппов иронизирует:

Мы с радостью будем у вас учиться, только приезжайте. Как говорится, дружеский коллектив и работу на свежем воздухе гарантируем. Это будет честно и справедливо. Потому что русский мужик готов воевать и умереть за Родину, но он очень не любит, когда его используют.

Воевать можно еще 100 лет

Но третья и, пожалуй, основная причина единодушия фронтовиков по поводу новой волны мобилизации лежит в области главной цели СВО. Дмитрий Филиппов подчеркивает, что для бойцов она формулируется предельно ясно: сделать так, чтобы Украина как нацистское государство никогда больше не представляло угрозы для России, для наших детей и внуков. И поэтому вопрос не в том, что делать и когда. Вопрос – как.

Писатель жестко констатирует:

Если откусывать по лесополке в неделю, то воевать можно еще сто лет. Дроны фактически заморозили линию фронта, как в свое время изобретение пулемета законсервировало ЛБС во время Первой мировой. Та сторона, которая первой научится эффективно им противодействовать, сможет достичь перелома в этой войне.

Филиппов признается: он всем сердцем верит, что победителем станет наша армия. Но окопная правда сурова: чтобы избежать большой крови завтра, нужно принять непростые решения сегодня. Он пишет:

Если первым окажется противник и нам снова придется его догонять, то тогда и вопрос со второй волной мобилизации решится сам собой…

"Я не кровожаден"

Свое рассуждение о необходимости новой войны мобилизации Дмитрий Филиппов завершает почти извиняющейся фразой: "Я не кровожаден – мне бы этого не хотелось". Но вряд ли кто способен заподозрить в кровожадности поэта, написавшего одно из самых пронзительных стихотворений этой войны:

Сегодня снег, а значит, выходной,
И спят в коробке дроны-камикадзе.
И, значит, враг останется живой,
Успеет написать письмо домой.

С коротким и безрадостным рассказом
О том, что с неба валит мокрый снег
И засыпает тропы и траншеи.
И пишет, пишет бедный человек.

О том, что жуткий двадцать первый век
Обвился синим скотчем вокруг шеи.
А завтра с первым солнечным лучом
Проснутся птицы после снежной ночи.

И полетят на запад. А потом
Найдут блиндаж, где человек с письмом
К себе их манит ярко-синим скотчем.
И человек, скорей всего, умрёт.

Умрёт письмо в изношенной разгрузке.
Всё будет так, а не наоборот.
И всё же... Пусть подольше снег идёт.
Пушистый, мягкий, милосердный, русский.